| | Письмо по Пултуску от Организаторов...
Фонд «Империя Истории» сообщает Вам, что торжества в Варшаве и Пултуске, посвященные двухсотлетию польской кампании Наполеона и сражению при Пултуске, состоялись и прошли точно так, как они и были запланированы.
Мы благодарим всех членов групп военно-исторической реконструкции из России, Украины, Белоруссии, Литвы и Латвии, которые приняли участие в битве и юбилейных торжествах.
Кроме наших коллег, с которыми мы обычно видимся на Бородинском поле, в мероприятии приняли участие группы военно-исторической реконструкции из Польши, Чехии, Франции, Италии, Бельгии, Англии и Германии. В общей сложности, в битве приняло участие более 1300 человек, 150 коней и 30 орудий.
8 июля, согласно плану, войска вступили в Варшаву. Впереди двигали колонны союзных войск, за ними на значительном расстоянии продвигались французские полки. В арьергарде союзников шел взвод Апшеронцев (клуб из Чехии), который перестреливался с авангардом французов, составленном из вольтижеров 8-го линейного полка. Вслед за авангардом шла кавалерия под командованием маршала Мюрата, а затем вся пехота французской армии.
Колонны войск прошли по центральной улице Варшавы «Краковское предместье». После этого части союзников продолжили свой марш, а французская армия была встречена Магистратом города на площади перед Королевским замком. Помощник мэра города вручил маршалу Мюрату ключи от Варшавы и обратился с благодарственной речью в адрес доблестных солдат Великой Армии. Маршал провел смотр войск, а затем французские колонны двинулись к Центральной площади Старого города, где солдаты отдохнули и смогли угоститься в многочисленных открытых тавернах, стоявших на площади.
В 17.00 войска, предназначенные для участия в открытии выставки снова собрались на площади перед Королевским замком и выдвинулись к Большому Театру - Национальной Опере Варшавы. Здесь в 19 часов началась церемония открытия грандиозной выставки «Наполеон в Варшаве» из собрания коллекций Фонда «Империя Истории». Выставка отличалась не только интереснейшими экспонатами, но и великолепным декором, который был создан по рисункам В.Я. Левенталя, выдающегося художника-декоратора, который 30 лет был главным художником Большого Театра.
Солдаты французской, русской и прусской армии стояли в карауле у входа в Театр на лестницах, а затем, когда гости собрались, под грохот барабанов отряды войск вступили в главный зал, где происходила основная часть церемонии и приняли участие в пиршестве в честь знаменательного события.
Утром 9 июля войска обеих армий были под ружьем и готовились к битве. В 12.00 все были на своих местах. Союзная армия занимала боевые позиции, а французы, изготовились к маршу через лес для атаки позиций армии Беннигсена. Зрители также готовились к созерцанию необычайного зрелища. Их собралось около 30 тысяч человек, что для Польши является рекордной цифрой.
Нужно сказать, что впервые в истории военно-исторической реконструкции на поле боя были сооружены столь грандиозные декорации. Был выстроен самый настоящий Пултуский замок в несколько уменьшенном размере, костел, мещанские дома и крестьянские хижины. Был выкопан рукав реки Нарев и через него был сооружен отличный деревянный мост. Нужно сказать, что мост был сооружен настолько прочно, что в ходе боя по нему будут проходить не только колонны пехоты, но и будет идти в атаку конница. Были выкопаны также земляные укрепления – флеши. Всего было сооружено три флеши полного профиля, каждая была рассчитана на установку 4-х орудий.
В 12 часов 10 минут, как и было предписано планом сражения, разъезд казаков натолкнулся на французских вольтижеров в лесу. Раздались выстрелы, это были первые выстрелы грандиозной битвы.
Точно в соответствии с диспозицией корпус маршала Ланна стал выдвигаться из леса, впереди шла дивизия Сюше, которая развернулась против левого фланга союзников и нанесла первый удар…
Конечно, как говорил Веллингтон, ни бала, ни сражения описать невозможно. Тем не менее, в любой великой битве эпохи Империи присутствовали люди, которые позже оставили нам свои мемуары и записки, которые порой очень ярко описывают если не все сражение, то, по крайней мере, впечатление от него. Сейчас появились уже первые свидетельства о битве при Пултуске в 2006 году и мы передаем здесь слово автору ярких воспоминаний об этом сражении воину русской армии, Михаилу Преснухину.
« На поле боя поражало огромное количество орудий на стороне русской армии. Пушки и единороги занимали три укреплёния наподобие флешей, отрытые перед строениями Пултуска, и, кроме того орудия формировали ещё и несколько резервных батарей.
Перед мостом справа от флеши №1 стали самые отборные войска – австрийская пехота, справа и слева от них отдельными группками стояли «русские полки», перемешанные союзными формированиями: пруссаками, граничарами и др. На крайнем левом фланге вблизи зрителей был поставлен один из самых великолепных полков всей реконструкторской армии – Апшеронский мушкетёрский полк из Чехии. Наш сводный отряд, собранный из остатков Сибирских гренадер, флигель-роты Московского гренадерского полка, лейб-гренадер, и даже морской пехоты, а то и вовсе неизвестно кого, нашёл своё местечко в резерве.
Наконец на опушке леска на расстоянии от нас в 300-400 м появились колонны французской армии. В складках местности замелькали то появляясь, то исчезая чёткие ряды штыков и налобных блях сверкающих на солнце. Французы шли в образцовом порядке, в ногу, держа равнение в рядах, впрочем этим они отличались всегда.
Стали различаться всадники. Против нашего правого крыла появился значительный отряд польских улан с цветными флюгерами на пиках. Гиды и лёгкая кавалерия пробрались далеко вперёд, высматривая дорогу. Союзная кавалерия им, по-моему, даже и не мешала, во всяком случае её не было видно, вся она сосредоточилась на нашем крайнем правом фланге.
Французская и польская пехота выслали вперёд застрельщиков, наши ответили тем же, и вскоре прозвучали первые выстрелы. Тут же заговорила артиллерия.
Союзные орудия своей канонадой заглушали почти все звуки, поэтому нам тяжело было оценить мощь ответного французского огня, но она определённо не могла быть равнозначной нашей, т.к. французы на своих руках не смогли бы подтащить такое же большое количество орудий. Всё было, как и 200 лет назад.
Тут на славу поработали пиротехники. Взрываемые ими фугасы создавали настоящую феерию дымно-земляных фонтанов взметавшихся на высоту деревьев. Публика была в восторге от невиданного зрелища.
Среди порохового дыма и оседающей земляной пыли французские и польские полки неотвратимо приближались, чёткими линиями развёрнутых фронтов. Союзники ожидали их стоя на месте. Австрийские полки первыми открыли залповый огонь. Зрелище слаженной работы людей и безотказного действия ружей было впечатляющим. Противная сторона не осталась в долгу, также ответив стройными залпами.
А между тем события разворачивались самым стремительным образом. Сир в парадном мундире, но уже без великолепного султана на шляпе, за то с красной лентой через плечо мчался по полю в сопровождении пёстрой кавалерийской свиты от полка к полку, направляя их действия. На правом фланге носилась кавалерия, устроив «междусобойчик», но нам ничего не было видно.
Внезапно на левом фланге и прямо по центру французы пошли в решительную атаку.
На русских позициях взметнулись огромные фонтаны земли и дыма. Под этой завесой неприятельская пехота пошла на штурм 1-й флеши. Издалека было видно, как в тучах порохового дыма через бруствер батареи переваливали поляки и французы. С фланга поскакали польские уланы и не дали возможности австрийцам контратаковать.
Первая атака французов закончилась полным их успехом: взята батарея, линия союзников оттеснена на значительное расстояние. Что творилось на правом фланге, нам было неизвестно, просто не было ничего видно в сплошной завесе порохового дыма.
Теперь нам стало не до созерцания перипетий сражения, нас решили выдвинуть в первую линию на усиление левого фланга, Для этого нам надо было перейти через условную реку, но по вполне реальному мосту. Сражение разгорелось по всему фронту, полки противников то наступали, то отступали, то, стоя на месте, осыпали друг друга ружейными залпами.
Едва наш отряд выстроился в колонну и подошёл к мосту, как на него вынеслась галопом французская лёгкая кавалерия, невесть вообще откуда взявшаяся, как будто специально караулившая этот момент. Наш отряд смели в считанные мгновения. Передние шеренги, увидев впереди всадников, успели прижаться к перилам левой стороны моста, люди же в задних шеренгах могли только догадываться о том, что происходит впереди. По громкому топоту копыт по настилу моста и истошным крикам можно было догадаться, что происходит что то неладное, и надо спасаться. Буквально за несколько минут до происшествия, в строю обсуждался вариант столкновения с французской кавалерией на мосту, и всё равно к нему оказались не готовы.
Пропустив обратно за мост французскую кавалерию, мы смогли, наконец, построиться и бочком-бочком пошли налево подальше от моста, который, судя по всему, не раз ещё будет подвергаться нападениям французов. Сколько за это время прошло атак сказать трудно. Ясно было одно, неприятель отступил, чтобы перегруппироваться, и подготовить новое наступление.
С трудом втиснувшись между подразделениями союзников мы развернулись во фронт и открыли огонь по стоявшим невдалеке полякам.
Те незамедлительно двинулись вперёд. Французы и поляки наступали уступами, и всё время оказывалось, что шедшие сзади уступом батальоны наносили удар во фланг союзному подразделению связанному уже нападением с фронта. Складывалось ощущение, что неприятелей всегда и везде было больше, и союзники всегда должны были отступать.
На наш отряд также наступал батальон поляков, фронт которого был намного больше нашего. Поляки взяли ружья на руку, и пошли в штыки. Мы задробили стрельбу и ожидали их с невозмутимым спокойствием стоя на месте. Лишь когда до неприятелей оставалось всего шагов 10, наш отряд дружно крикнул «ура!» и бросился вперёд. Удар был стремителен, и кое-где нам даже удалось промять фронт поляков, хотя их было гораздо больше. Вот только потолкаться, как следует, нам так и не дали, командиры бросились разнимать схватку. Поляков оставили на месте, а нам приказали отступать. Отступление было, конечно же, безобразным, кто пятился назад, ощетинившись штыками против поляков, а кто толпой едва ли не бежал в тыл.
Отойдя немного назад, мы опять попытались выстроить фронт и открыли огонь.
Французы и поляки опять пошли в атаку. На этот раз наш отряд оказался в строю рядом с Апшеронским полком, на который наступал французский республиканский батальон. Ружейные залпы и тех и других были весьма эффектны. Мы поддерживали Апшеронцев огнём как могли.
Французам же и полякам был дан приказ отступить чуть ли не на исходные позиции. Казалось сражение замерло на несколько минут, работала только артиллерия и пиротехника.
Прошёл едва ли час с момента начала сражения, но многим «новикам» он показался едва ли не в 2 или 3 раза большим отрезком времени, из-за насыщенности событий и обилия впечатлений.
Наконец французы перегруппировали свои силы и подтянули резервы, мы впервые увидели тогда батальон в составе, которого были швейцарцы в красных мундирах. Неутомимый Сир объезжал боевые порядки и готовил новое решительное наступление.
В этот момент нам поступила команда, что мы должны при приближении атаки неприятеля не принимать боя, а отступать за мост к стенам Пултуска. Приказ есть приказ, хотя всем ещё хотелось повоевать.
Пуще прежнего заработала артиллерия. Наступление французской армии началось. «Красиво идут!» - вырвалось у некоторых, наблюдавших, как чётко маршируют длинные линии развёрнутых батальонов, прикрытые с фронта стрелковыми парами.
Тут опять где-то рядом с нами промчалась в наш тыл «дикая» французская кавалерия. Мы оборотили на всякий случай вторую шеренгу кругом, выставив штыки против кавалерии, и спрятав внутри строя музыкантов и знамя. Но неприятельская конница промчалась мимо нас и опять через мост ворвалась в Пултуск. В одной из таких атак французский кирасир на всём скаку грохнулся вместе с конём на землю, и даже через кирасу получил впечатляющие ссадины и синяки.
А между тем к нам с фронта подходили всё ближе и ближе польские и французские пехотные батальоны. Среди них выделялся один сводный гвардейский батальон из Старой и Средней гвардии, у которого был даже золочёный императорский орёл. Биться с такими красиво упакованными неприятелями нам вряд ли бы кто позволил, тем более что и сам Сир появился здесь. Пришлось нам только на прощанье поприветствовать их всех последними зарядами и отступить в тыл. Через мост на другую сторону реки отступали и другие союзные батальоны. Австрийцы изображали беспорядочное отступление мелкими кучками, разбитые мощными ударами французской кавалерии и пехоты под руководством самого Сира. Прусские полки прошли мост более-менее организованно, а за ними и мы следом. На мосту нас как будто уже ждали. Как только вся наша колонна втянулась на мостовой настил проснулись пиротехники. Взрывы в непосредственной близости от моста и от нас следовали один за другим, но никто даже не дёрнулся. Мы шли осыпаемые ливнем горячей сухой земли сквозь тучи пыли и дыма. Зрелище со стороны казалось наверняка весьма эффектным.
Далеко от моста нам отойти не удалось из-за скученности войск и орудий на этой стороне. Мы прижались к «каменной» стене, и вовремя. Буквально за нами следом по мосту опять промчалась масса французской кавалерии. На этот раз это были польские уланы, ведомые самим Сиром.
«В каре, в каре!» - закричал все кругом, и мы выстроили некое подобие данного строя, ощетинившись во все стороны штыками, укрывая внутри знамя и музыкантов. Польские уланы радостно набросились на наше каре. Да и мы тоже обрадовались тому, что можем, наконец то, сразиться и с неприятельской кавалерией, да ещё в присутствии самого Сира. Общение получилось самым дружеским. Обменявшись любезностями, получив по нескольку зазубрин на ружьях и штыках от калёных клинков поляков, а также получив и случайные толчки от пик, мы вернули противникам полагающееся им по этикету, а заодно и все сбитые у них с пик флюгера. Уткнувшийся автору этих строк в шею своей мордой красавец вороной конь, так тяжело вздохнул, и обдал меня таким горячим дыханием, что его сразу же стало жалко. Впрочем, ответный выдох был, очевидно, лишь немного посвежее. Человек и конь посмотрели друг другу в глаза, и всё стало ясно без слов, и мы расстались друзьями.
Но каких же всё-таки красивых коней собрали устроители баталии. Статные, породистые, тренированные, да и просто красивые, о таких можно только мечтать на нашем Бородинском поле.
Никем не понукаемые и не преследуемые польские уланы отступили за мост, а мы изобразили свою победу громкими криками «ура!» и потрясанием оружия. Итак, кавалерийская атака была успешно отбита, но не успели мы оглянуться, как на мост уже вступали батальоны польской пехоты. Огнём с другого берега их поддерживали ещё несколько батальонов французов. Мы отвечали им слабо, но тут огонь открыла резервная батарея русской артиллерии, вышедшая на открытую позицию из городских ворот. Маленькие пушчонки, но грохот от них был не шуточный. Теперь позицию за мостом защищал наш сводный батальон, слева от нас стояли пруссаки, а справа – «амурчики» и русская батарея.
Несмотря на весь огонь обрушившийся на колонну поляков (не жалели стрел даже «амурчики» - казаки и башкиры очень славные чешские ребята, не только отдававшие команды, но и общавшиеся между собой на русском языке), неприятели показали свою высокую выучку, стройно маршировали, выстраивались для стрельбы, вели огонь с падением первой шеренги на колено. Пройдя мост, заходили повзводно и выстраивались во фронт.
Наш отряд не мог ответить неприятелям такой слаженностью, даже огонь мы почти перестали вести, у кого отказала пружина, а кто-то расстрелял все свои заряды, и т.п. Зато мы невозмутимо продолжали стоять под неприятельским огнём почти в упор, и добросовестно изображали убитых и раненых после каждого залпа поляков. «Красиво умираете ребята!» - раздавались со всех сторон одобрительные возгласы. «Братцы, не забудьте нас в реляции!» - кричали умирающие.
Тем временем поляки получили приказ отступать с нашего берега. Изображая своё поражение, они чётко перестроились в колонну и спокойно ушли через мост, остановившись неподалёку от которого на том берегу, они выстроили фронт. Мы провожали их выстрелами, расстреляв последние заряды. Внезапно поляки и французы стали уходить всё дальше и дальше от нас, очевидно, полностью «разгромленные». Тут и мы перешли вслед за ними через мост. Вскоре выяснилось, что сражение давно уже кончилось, а мы оказались победителями.
Пиротехники стали добивать свои оставшиеся «закладки», подпустив густого чёрного дыма, очевидно, для трагичности момента.
Наконец началось торжественное прохождение частей союзной армии перед зрителями, французскую армию оставили «на десерт». Публика была в восторге от всего происходящего, шумно выражая свою благодарность и восхищение аплодисментами и одобрительными криками. Вообще, несмотря ни на что, всё было замечательно. Праздник удался. Остаётся только с надеждой ждать, что когда-нибудь и в нашей стране удастся провести подобное по уровню организованности и зрелищности мероприятие».
В 15.00, после завершения сражения, которое так ярко описал автор записок, воинам обеих армий строго в соответствии с тем, что предполагалось по плану мероприятий было выплачено жалование. Впервые в истории военно-исторической реконструкции войска получили столь щедрое вознаграждение, которое было выплачено быстро и без всяких проволочек.
Вечером в Королевском замке Варшавы главнокомандующим был дан бал, на который были приглашены офицеры французской и русской армий, а также прекрасные польские балерины, которые составили компанию тем доблестным воинам, которые не смогли приехать на бал со своей подругой. Встреча главнокомандующего с офицерами состоялась в Тронном зале дворца, а пиршественные столы были накрыты в Главном Церемониальном зале.
На балу не было ни одного человека не облаченного в костюм эпохи Первой Империи. Оркестры, игравшие парадные марши, были в форме войск Герцогства Варшавского, а музыканты, исполнявшие танцевальную музыку в бальном зале, были облачены во фраки.
Бал завершился грандиозным салютом и фейерверком. Огни поднялись над берегами Вислы и осветили Королевский замок и всю Варшаву.
Еще раз благодарим всех тех, кто участвовал во всех мероприятиях, и надеемся, что это только начало, и всех тех членов военно-исторической реконструкции, которые не смогли быть с нами в Варшаве и Пултуске, мы увидим в других великих битвах, которые мы, без сомнения, организуем с вашим участием.
Руководство Русского культурного Фонда «Империя Истории»
Руководство Военно-исторической ассоциации России |
| |
